Возвращаются дворяне к нам опять, чтобы мусор за холопом убирать...

      Торты из туберкулезной столовой: кушайте на здоровье!

      Два жутких письма из подмосковной барской усадьбы Середниково пришли в Москву. Одно письмо президенту В. В. Путину, другое мне. Сообщалось в обоих о вопиющем глумлении современных дворян - потомков рода Лермонтовых - над местными простолюдинами в духе русского крепостничества.
      Восставшие из праха Истории господа, примерно так говорилось в посланиях, под предводительством некоего Михаила Юрьевича Лермонтова опять захватили дворянскую усадьбу, когда-то принадлежавшую предкам автора «Мцыри», а после честно отнятую трудящимися. Теперь же незаконно воскресшие призраки старого барского дома, выдворив из усадьбы весь трудовой элемент, огородили владения мощным забором и лишили местное население доступа к барскому парку и пруду - источникам наших моральных ценностей...
      Бумаги подписаны жителями здешних деревень: Подолино, Лигачево, Жаворонки, Голиково, Лугино и т. д.
      Владимир Владимирович от лица президентской администрации попросил господ Лермонтовых прислать ему письменные объяснения. А я так и вовсе не удержался, в Середниково поехал. В заурядно написанных рваным, сердитым почерком на пропахшей махоркой бумаге жалобах от российских крестьян, замученных бедностью, безработицей, стяжателями, тяга к моральным ценностям мне еще не встречалась.
      Расположено Середниково в Солнечногорском районе, в 35 километрах от Кремлевской стены. Одна сотка земли стоит здесь до 3 тысяч долларов. А дворцы на тех сотках понастроены такие огромные с пристройками и с охраной, что который тут барский с ходу не разберешь!
      - Этот, что ли? - пытаю народ.
      - Не-е, - отвечают, - в этом какой-то милицейский начальник живет. А в том - беженцы из Баку... Районные власти все распродали этим ... (нехорошее слово)! - негодует народ. - Лес гектарами вырубают, якобы он жуком зараженный, и все продают!

      Торт «Подмосковный» с палочкой Коха

      За столь деловую хватку народ не любит начальство, равно как и врачей здешнего туберкулезного санатория, и потому с радостью закладывает их прессе.
      - Если простудишься, попросишь сделать флюорографию, говорят: плати 300 рублей! Мы же местные, всю жизнь в этом санатории проработали... Они уже все что можно южанам в аренду сдали. Даже в поселковой администрации коптильный цех открыли! А в столовой для туберкулезников южане в подпольном цехе торты стряпают!
      Туберкулезная столовая - убогая обшарпанная коробка - была на ночь закрыта на все запоры при полной светомаскировке. Но мне объяснили, как попасть в тот подпольный цех с черного хода. В грязноватом и пропахшем канализацией помещении двое грузин выпекали какие-то торты, пирожные и коврижки в довольно больших объемах.
      - Арендуете?
      - Нет-нет! Мы тут всего первый день, печем для себя, ничего не знаем! - отвечали вызубренно пекаря. - Не надо фотографировать! - И торопливо пытались мне запихать в сумку торт.
      В доме администрации смрадный дух копченого мяса и потолки в кабинетах посерели от копоти. Но в мясной цех меня не пустили по санитарным соображениям: «А медицинская книжка у вас имеется?» В кондитерском цехе, в том же доме администрации, человек семь во главе со старшим кавказцем плавили шоколад, разливали по формам и паковали в коробки.
      - Вы не подумайте, мы здесь не работаем! - стал убеждать меня старший, назвавшийся Романом Аркадьевичем. - У нас просто тренировочный процесс. Если что-то получится, то потом, может быть, попытаемся выйти на рынок.
      Кондитеры «тренируются», как то выяснилось, уж четыре месяца. Но производство меня нынче не занимало, так как приехал я освободить крестьян от невозможности доступа к здешним моральным ценностям.
      Имение Середниково поминается еще с 1623 года. А в 1825-м было куплено Дмитрием Алексеевичем Столыпиным - дедом того самого Петра Аркадьевича Столыпина (1862 - 1911 гг.), реформатора, председателя Совета Министров Российской империи. А поэт Михаил Лермонтов (1814 - 1841 гг.) приходился хозяину усадьбы внучатым племянником по материнской ветке и проводил здесь лета своей юности с 1829-го по 1832-й. В этом месте согласно преданиям поэт испытал и первую любовь, и страдания и сотворил свои первые лучшие сочинения.
      После изгнания господ Советская власть устроила в том имении лечебницу для туберкулезных больных на 150 коек и назвала ее в память поэта санаторием «Мцыри». Исторический памятник с прудами и скверами, где (как сказал другой именитый поэт) «харкает туберкулез...», вполне логично был обнесен высоким забором.
      И вот в 1992 году в рамках туманной кампании «возрождения национальной идеи» главные корпуса тубдиспансера (покуда не развалились) подмосковные власти решили передать в аренду - за 36 миллионов старых рублей в год - дальним родственникам поэта, у которых с Михаилом Юрьевичем общий предок дворянин Георг Лермонт. А больных потеснили в примыкающие корпуса. Родственники учинили капитальный ремонт, открыли здесь философскую и церковно-приходскую школы, дают балы для богатых компаний, снимают фильмы по русской классике.

      У мужицкой власти сила велика

      - Если так дальше дело пойдет, то и у Зимнего дворца, и даже у Московского Кремля найдутся свои хозяева, - размышляют с тревогой и. о. главы поселковой администрации Геннадий Григорьевич Высокин и его замы, - что теперь, все исторические заведения бывшим отдать? По какому праву они огородили и пруд, и парк? Где людям купаться и отдыхать?!
      - Так ведь свинячат небось в историческом парке? - предположил я, зная норов русского отдыхающего.
      - Этот вопрос можно решить! - отвечало начальство. - Надо поставить на берегу пруда три-четыре торговых ларька и обязать их хозяев убирать мусор...
      Вот он, здоровый практичный взгляд купца Ермолая Лопахина на проблему русского вишневого сада!
      - Откуда взялись эти баре?! - негодовали бухгалтерши санатория «Мцыри». - Они хотят вообще закрыть наш санаторий! А вы знаете, как быстро ныне туберкулез по стране размножается?!
      Ну еще бы ему не размножаться, если в туберкулезной столовой выпекают кренделя и торты...
      - А правду сказывает народ, - спросил я бухгалтерш, - что у вас в столовой для туберкулезных больных кондитерский цех открыли?
      - Вы что?! Вы что?! Как можно такое?! - заголосили дамы, чересчур переигрывая.
      Помещения тублечебницы - в бывшей барской конюшне - скорее похожи на тюремный лазарет: в маленьких «камерах» со спертым воздухом старые, скрипучие шконки, протекающие умывальники, какие-то тряпки, прогнившие потолки... - снимать, разумеется, запретили.
      От так называемого санатория до барского дома аккурат двадцать шагов. Я велел дворовым доложить о моем визите, и меня скоро проводили в будуар к молодой и прелестной дворянке Лермонтовой Марине Михайловне - дочери главного арендатора Михаила Юрьевича. Слегка поклонившись, она предложила сесть, выкушать кофе и выкурить сигарету. Неспешно расспросив о делах и «в каком, мол, полку служили?», барыня открыла компьютер и вынула текст своего письма В. В. Путину на жалобы жителей деревень: Подолино, Лигачево, Жаворонки, Голиково, Лугино.
      После восстановления дома, парка и каскада прудов, поясняют президенту Лермонтовы, усадьба превратилась в зону отдыха, где люди рубят деревья для шашлычных костров, моют машины и мотоциклы...
      - Я даже таблички развесила «ПРОСЬБА НЕ СОРИТЬ», - рассказывает Марина Михайловна, а они, представляете, все равно везде сорят и сорят! Мы мусорные баки привязывали цепями к вековым липам, продырявили в тех баках днища, чтобы сделать их непригодными в хозяйстве, но их все равно воруют вместе с цепями! А мусор мы собираем самосвалами! Поэтому и огородили, но парк запирается только на ночь, а днем - пожалуйста, для всех ворота открыты.
      - Тогда почему же люди подписали жалобы?!
      Мне показали нескольких подписантов.
      - Да мы на коптильный цех жаловались, от него вонь жуткая, - пояснили люди, - тогда нам женщина из администрации сказала: подпишитесь против этого цеха, мы и поставили подписи, а потом оказалось, что наши подписи к другому письму приложили.
      Вот так и ввели в заблуждение нас с президентом, но зачем? Да просто из вредности к господам. Когда те обустроили усадьбу, пришел человек: «Я от администрации. Есть предложение убрать с вашей усадьбы всех туберкулезных больных (обрадовал он господ), а на их место завезти наркоманов!» Господа округлили глаза: «Да вы понимаете, какие деньги можно от наркомании поиметь?! Эту программу международные фонды будут оплачивать!» Товарища не поддержали, с тех пор у Лермонтовых с начальством отношения и обострились. О выводе тубдиспансера речь уже и не шла. А прямо на усадьбе непонятливых господ, обозначенной в документах правительства Московской области особо охраняемой территорией памятника истории и культуры федерального значения, разрешили строить коттеджи. Прямо в сотне шагов, напротив старинной церкви XVIII века, некая гражданка Хромых С. Н., прописанная в Москве, отстроила с разрешения сельсовета каменный дворец высотой чуть пониже самого храма, с пристройками и с охранниками. Какие у той гражданки площади, не ведают даже в поселковой администрации: «А кто ее знает, она забор все расширяет и расширяет». На жалобы церковных прихожан Хромых дала пояснения в поссовет: «В целях повышения экологии - уборки мусора вокруг моего участка - мною был перенесен забор от границ моего участка на пять соток земли... В целях повышения экологии прошу разрешить мне выкупить прилегающую землю к моему участку 10 соток...»
      - Но откуда у гражданки Хромых С. Н. такие миллионы в наше трудное время, когда учителя в Таганроге получают 1,5 - 2 тысячи рублей? - спросил я в поселковом совете. И мне объяснили, что гражданка Хромых это только по документам, а настоящий хозяин прицерковного особняка - работник одной московской прокуратуры.
      А-а, ну это другое дело! Прокуроры у нас на ниве борьбы с преступностью, конечно же, заслужили право!

      ИТОГ       Крепостная Россия ХХI века

      С Михаилом Юрьевичем Лермонтовым - арендатором усадьбы - мы спускались к часовенке на берегу речки. Михаил Юрьевич сам построил ее на радость народу, и народ приветствовал барина еще издалека. В этот день было Крещение, и люди ныряли в ледяную купель. Потом согревались водкой, тут же бросая у часовни бутылки. Барин лишь грустно помотал головой.
      Михаил Юрьевич - кандидат технических наук, атомщик. Имеет около 200 небедных родственников рода Лермонтов - Лермонтовых по всему белу свету, которые помогают содержать усадьбу.
      - Как мыслите, Михаил Юрьевич, почему русских дворян постиг столь суровый кровавый рок?
      - Наверное, потому, что дворяне не выполнили своей исторической просветительской миссии, - подтвердил он мои догадки.
      Да уж, дворянство наше, как известно из классики, в большинстве своем не являло собой образец благородства и целомудрия, несмотря на свое высокородие. А человеческая Природа, по моим наблюдениям, очень тянется к идеальности, и когда Ею избранные не помогают Ей в совершенстве, Природа их жестоко карает. Природа избавилась от дворянства и от монархии, как от бракованной человечьей прослойки, и коммунистов дефектных сбросила в хлам, и демократы, как показали выборы, оказались для Природы пустышками.
      За тысячу лет ни одна власть, ни одна партия не смогла русскому мужику доходчиво объяснить, и не пыталась, и сама-то не понимала, что, например, купаться в пруду, связанном с именем великого национального поэта, столь же мерзко, как справлять нужду на могилы предков. Значит, и мужика невозможно за то корить, что он всюду за собой гадит, - плохие были и есть у мужика воспитатели.
      Крепостнические гены неистребимы. Мужик, конечно, имеет некое представление о моральных ценностях и даже может ими хитрить в письме к президенту, но принять сей предмет душой ему не дано. Посему и не стоит роптать на судьбу. Помойки на исторических землях, кренделя из туберкулезной столовой - это то, чего все мы заслуживаем по своему воспитанию. И что нам тот исторический заповедник? Долой господ! Продать гектары силовикам, цыганам... И неча голову мужику морочить какими-то там духовными ценностями.
      Для ясности обозначу: сам я из мужиков, правда, не из крепостных - из северных. Не люблю ни дворян, ни простолюдинов. Но отдельных из них весьма уважаю. Почти наизусть знаю «Мцыри»...



Николай Варсегов. Комсомольская правда 4.04.2004 года